The Good Life. Глава 7. Местное сообщество

Хелен Ниринг, Скотт Ниринг

Соседи присматриваются к нам. – Сотрудничество лучше, чем наёмный труд. – Удачные и неудачные совместные проекты. – Кооперация могла бы привести долину к благополучию. – Нехватка интереса и энтузиазма. – Общение в местном сообществе. – Общественный центр. – Индивидуализм побеждает. – Музыкальные часы. – Пример успешного коллективного действия.

Мы приехали в Вермонт как совершенно посторонние люди. Коренные жители этих мест часто используют слово «иностранцы» («чужаки») для обозначения вновь прибывших. К ним относятся с подозрением, их не спешат включать в круг соседей.

Любое сообщество требует согласия со своими законами и следования обычаям. Местные хотят видеть в числе своих соседей тех, кто родился и вырос рядом. В маленьких удалённых сообществах этот критерий ставится выше любых других. В 1932 году трудности, вызванные экономической депрессией, ощущались даже в вермонтских горах. Вернет Сласон, уроженец города Лондондерри, в 8 км от Бондвилля, женился на девушке из Бондвилля Еве Краунингшильд и переехал к ней. Он был хорошим плотником и маляром, чинил пилы и колол дрова соседям и быстро включился в рабочую жизнь города. Один из старых бондвилльцев так прокомментировал этот переезд: «Не понимаю, почему к нам должны приезжать чужаки и отбивать работу у наших сыновей».

Если коренной вермонтец вызвал такую реакцию, просто перебравшись в соседнюю долину, представьте, какой приём ожидал людей, родившихся в других штатах, которые приехали в Уинхолл, штат Вермонт, прямо из Нью-Йорка. Тут приходилось преодолевать серьёзный барьер. Мы считали добрососедские отношения и связь с местным сообществом необходимой частью нашей новой жизни. Как же нам добиться этого? Мы были большей частью законопослушными гражданами, но жили не по здешним обычаям и не были местными уроженцами.

Сразу после прибытия мы стали объектом пристального изучения. Соседи мгновенно узнали множество подробностей – откуда мы, чем занимались, сколько нам лет, какая у нас машина и в каком она состоянии, какую одежду мы носим, какую пищу едим и так далее.

В самом начале своего пребывания в Вермонте мы обратились к семье Лайтфут, которые были нашими ближайшими соседями и жили менее чем в полукилометре от нас, с просьбой продавать нам молоко. Они согласились, и каждый день одна из их дочерей приносила нам молоко. Иногда появлялись все трое. У нас на кухне стоял большой старый сундук, и они усаживались на него рядком, как птички. Ноги старшей – Минни – как раз доставали до пола, средняя – Мэри – болтала ногами в воздухе, а младшая – Глэдис, – которой было пять или шесть лет, вытягивала ножки перед собой. Своими большими серьёзными глазами они осматривали всё вокруг, запоминали и, конечно, пересказывали подругам и домашним.

Наши привычки забавляли, удивляли или раздражали соседей. Пожалуй, самое постоянное и категоричное неодобрение вызывала наша диета. Нас бы скорее приняли за своих, если бы мы питались как все. Но мы ели палочками из деревянных мисок, а не вилками и ложками с фарфоровых тарелок; мы ели сырую пищу, а по вермонтским правилам, её надо было готовить; зато готовили сорняки и разные заморские штуки, которые вообще не следовало есть. То, что мы не ели мяса, было само по себе странным, но, мало того, за все 20 лет в Вермонте мы ни разу не испекли пирог, редко ели печенье и почти никогда – пончики. В сообществе, где пироги, печенье и пончики едят по 2-3 раза в день, наше поведение воспринималось как странное и предосудительное. Мы просто не могли вписаться в общепринятый вермонтский образ жизни.

К чести вермонтского консерватизма можем сказать, что за два десятилетия бесчисленных споров и наших тщательно продуманных аргументов по поводу белой муки, белого хлеба, белого сахара, пирогов и печенья, а также необходимости есть свежие овощи и отвратительной привычки есть тела убитых животных ни одна местная семья не изменила свой рацион.

Мы хотели установить хорошие отношения с нашими соседями, но не хотели перенимать их образ жизни, а они – наш. В итоге мы решили, что можем отличаться друг от друга, и приняли особенности друг друга как данность. Они сохранили верность своим традициям, а мы планировали свою жизнь и жили не по-вермонтски.

Нам приходилось многому учиться, и некоторые из наших идей не подходили для условий Вермонта. Например, водостоки, которые каждую осень забивались листвой. Мы хотели решить проблему, сделав открытые выложенные камнем канавы – мы видели такие в парке в Вашингтоне. Соседи уверяли нас, что эти стоки не будут работать зимой, потому что вода вымоет снег в середине, а по бокам получатся два высоких снежных берега, и их придётся расчищать, чтобы пользоваться дорогой. Мы настояли на своём и устроили несколько стоков. Но оказалось, что соседи были правы. Более того, из-за мороза камни по краям стоков вспучились, и это создало дополнительные проблемы. Мы оставили свою затею, а соседи удовлетворённо фыркнули: «Мы вам говорили».

А вот в строительстве бетонного накопителя нам сопутствовала удача. В Вермонте при варке кленового сиропа используются специальные металлические конструкции – накопители. Для такого выпаривателя, как у нас, требовался накопитель 55 см в диаметре высотой 8,5 м. Он состоял из шести громоздких секций, которые было довольно трудно собрать. Обычно накопитель устанавливался в начале сбора урожая. Для этого нужны были несколько взрослых. Нижние секции собирались относительно легко, установка верхних была трудным и опасным делом. В конце сезона заботливые хозяева разбирали накопитель и укладывали его на хранение, а беспечные – оставляли ржаветь до следующего сезона.

Установив и разобрав накопитель два или три раза, мы решили сделать постоянную конструкцию. Мы обсуждали вариант строительства из кирпича, но в итоге остановились на бетоне и использовали старый металлический накопитель в качестве внутреннего каркаса, сделав съёмную наружную опалубку, которую перемещали по мере заливки. Само помещение мы уже перестроили, там был бетонный фундамент и бетонный пол, так что мы разместили накопитель снаружи, соединив его с выпаривателем при помощи дополнительной металлической секции. Преодолев ряд небольших сложностей, мы завершили постройку и на следующий год опробовали новую конструкцию. Всё работало хорошо. Насколько мы знаем, это был первый в Вермонте бетонный накопитель, который использовался в производстве сахара. Он простоял на своём месте без ремонта 15 лет. Вместо трудоёмкого и опасного возведения металлической конструкции мы вдвоём за 20 минут вставляли металлическую секцию между накопителем и выпаривателем и были готовы к варке сиропа.

Строительство бетонного накопителя привлекло внимание соседей и вызывало массу комментариев. Одна из наших соседок Рут Гамильтон, которая считалась консервативной даже по вермонтским меркам, пришла посмотреть на новую конструкцию в действии. Она многие годы занималась варкой кленового сиропа и отлично знала технологию. Понаблюдав за работой, она обратилась к стоящим рядом с одобрительным замечанием: «Может, они и социалисты, но у них всё-таки есть хорошие идеи».

Эта оценка была одной из самых тёплых. Множество других комментариев были куда менее лестными. Даже те соседи, которым мы нравились, скептически относились к большинству наших странных затей.

Мы одобряли кооперацию в теории и очень старались применять её на практике. С самого начала мы работали совместно с соседями, иногда на их территории, иногда на нашей. Мы против самого принципа продажи и покупки труда, и если у нас была возможность избежать этого благодаря обмену услугами, мы старались обойтись без денежных выплат. Продажа и покупка рабочей силы – пример нездоровых социальных отношений, предпочтительнее, на наш взгляд, равноценный обмен рабочим временем или продукцией. При каждой возможности мы прибегали к кооперации и взаимопомощи. Когда без этого нельзя было обойтись, мы использовали оплачиваемый наёмный труд, но старались свести его к минимуму и всегда заключали соглашение на условиях соседа. В этих случаях мы обсуждали, что нужно сделать, и затем спрашивали: «Сколько вы хотите за эту работу?». Или, когда работа была закончена, мы спрашивали: «Сколько мы вам должны?». У нас ни разу не было оснований поставить под сомнение запрошенную сумму.

Примером рабочих отношений, которые нам нравились больше всего, может служить строительство камина для наших соседей. Элис и Чак Воган купили старую ферму в 20 км от нас, чтобы переоборудовать её под горнолыжную базу. Местные мастера запросили $600 за строительство камина. Мы советовали Воганам построить камин самостоятельно, но они никогда не занимались такой работой и боялись, что у них не получится. Мы в это время делали каменную лестницу к нашему лесному дому. Работа была тяжёлой, и мы не отказались бы от помощи. Мы обсудили этот вопрос с Воганами и пришли к следующему соглашению. Они подготовят фундамент для камина до уровня пола. Потом мы вместе с ними построим камин и выведем дымоход на крышу. Мы подсчитали, что это займёт шесть рабочих дней. А Воганы взамен шесть дней будут помогать нам с устройством ступеней и заготовкой сахарного сиропа.

План сработал отлично. За 12 дней гармоничной совместной работы (плюс то время, которое ушло на подготовку фундамента) Воганы получили камин, потратив деньги только на покупку материалов, которые им в любом случае пришлось бы покупать. А мы в свою очередь получили равноценную помощь с нашими тяжёлыми ступенями и заготовкой сиропа.

Такой обмен – пример здоровых экономических отношений, в ходе которых обе стороны выигрывают, и никто никого не эксплуатирует. С социальной точки зрения они основаны на уравнивающем принципе обмена рабочим временем. Каждый затрачивает равное число рабочих часов и старается сделать работу как можно лучше в соответствии со своими возможностями. Торо пишет в «Уолдене»: «Если человек умеет верить, он будет сотрудничать с другими, доверяя им, где бы он ни оказался. А если у него нет веры, он в любом коллективе продолжит жить так же, как весь остальной мир. Сотрудничать в высшем смысле, так же как и в обыденном, значит научиться жить вместе».

Очень немногие из наших соседей поддерживали идею кооперации хотя бы в теории. Большинство из них относились к ней равнодушно или враждебно. Когда дело доходило до практики, те, кто был не против сотрудничества, обнаруживали, что оно начинается с планирования, что для успеха дела нужно чётко придерживаться плана, брать на себя ответственность за его выполнение. В итоге большинство возвращалось к индивидуалистической схеме «каждый сам за себя».*

* «Есть люди, равнодушные ко всем этим вопросам. Они примут новую модель или займутся новым делом, только если пообещать им золотые горы». (Jared Eliot, Essays).

Распространённое отношение к сотрудничеству хорошо иллюстрирует реакция Гарольда Филда на проведённую нами рационализацию производства кленового сиропа. Гарольд – доброжелательный человек, изобретательный и усердный работник. В теории он поддерживал идею сотрудничества, но на практике любил ложиться спать, когда захочется, и работать только когда есть настроение. Отработав с нами сезон, он обнаружил ряд недостатков. Во время сезона заготовки сиропа мы особенно тщательно следим за выполнением плана, поскольку многое зависит от того, чтобы собрать сок, как только он наполнит прикреплённые к стволам ёмкости. Важно поместить сок в выпариватель до того, как начнётся ферментирование.

У Гарольда была своя небольшая плантация, но деревья были маленькими, и в большинстве своём это был мягкий клён, производительность которого не высока. Своего производственного помещения у нашего соседа не было. Мы заключили соглашение, что Гарольд будет работать с нами. Его вкладом будет рабочее время его семьи и некоторое количество ёмкостей для сока и других инструментов. Взамен он получит оговоренный процент сиропа, определённое количество за каждый рабочий день. Год был урожайным, и Гарольд в итоге получил 570 литров сиропа за шесть недель работы.

Гарольд был вполне удовлетворён количеством сиропа, но посчитал рабочий график слишком жёстким. Кроме того, он сделал вывод, что если так много сиропа можно получить в обмен на столь небольшие усилия, то почему бы ему не работать на собственной плантации, устроив производственные помещения и получая всю прибыль? На следующий год Гарольд попытался запустить собственное производство, работая в одиночку. Но для производства сиропа требуется разделение труда и координация действий. Для эффективной работы нужно 3-4 человека. Сбор сока – это одна задача, варка сиропа – другая. Эти задачи нужно выполнять одновременно, особенно в тёплую погоду, чтобы сок не стоял и не кис. Гарольд проработал несколько трудных, изматывающих сезонов и отказался от заготовки сиропа, объяснив это тем, что работа не окупается, и его дневной заработок слишком мал.

Мы научились заготавливать кленовый сироп у наших соседей Зои и Флойда Хёрд. С 1933 по 1940 год мы работали вместе с ними. Хёрды была адвентистами седьмого дня. Они верили, что суббота, а не воскресенье божьим установлением предназначена для отдыха. Поэтому по субботам наши соседи-адвентисты не работали, они только доили и поили скотину и выполняли некоторые другие неотложные дела. Если кто-то из соседей настаивал, они могли дать ему молоко или яйца. Но при этом часто не брали денег до следующего дня.

На участке Вальтера Твинга, одного из лидеров сообщества адвентистов, была яма с чистым ровным строительным песком. Он был доброжелательным человеком, всегда готовым помочь, но по субботам он не разрешал брать песок из его ямы. Вальтер был одним из лучших производителей сиропа в долине. Весной он начинал сбор сока раньше других, делал сироп и сахар особенно хорошего качества и всегда старался первым привезти сироп на городской рынок, ещё в начале марта. Но религиозное рвение заставляло его делать следующее: каждую пятницу на закате он обходил свою кленовую плантацию, переливал сок из ёмкостей и переворачивал их вверх дном, чтобы не использовать сок, который натечёт в божий день.

Зои и Флойд не были столь строги, как Вальтер Твинг. Когда мы начали работать с ними, они предпочитали собирать сок каждый день, когда он тёк. Однако потом у них начались какие-то неприятности, которые они посчитали наказанием за нарушение субботних дней. Оба решили, что, как бы то ни было, но по субботам они будут ходить в церковь и не будут работать. Это решение было принято в начале сезона. Все субботы кленовый сок тёк как сумасшедший и к вечеру переливался через край.

Зои и Флойд остались верны своему решению и ходили в церковь каждую субботу. Для нас таких ограничений не существовало, поэтому по субботам мы собирали сок и варили сироп. Потом настал момент для важного решения: хотят ли Хёрды получать свою долю сиропа, заготовленного в субботу из субботнего сока? Тщательно обсудив этот вопрос, они взяли причитавшийся им сироп.

Если бы попытки наладить кооперацию и взаимопомощь увенчались успехом, коллективная экономика стала бы важной частью жизни местного сообщества. Но несмотря на то, что некоторые из жителей долины теоретически поддерживали идеи кооперации, у наших соседей не было глубокого желания сотрудничать, не было общего движения в этом направлении.

В нашей долине самой природой были созданы условия для автономной самодостаточной экономики и независимого местного сообщества. Коллективные усилия привели бы к процветанию. Со всех сторон долина была защищена горами и высокими холмами. На склонах было множество родников и ручьёв, которые стекали в полноводную реку. Площадь долины составляла около 400 га, ещё 300-400 га занимали поросшие лесом склоны. Здесь не было достаточно земли для большой и производительной мясо-молочной фермы. Высота в 450-600 м над уровнем моря не подходила для выращивания большинства фруктов. Три раза за 20 лет заморозки в июле и августе повреждали кабачки, помидоры, кукурузу и даже ботву картофеля. Если не считать землю в самой нижней части долины, которую затапливало в сильные дожди и при таянии снега, едва ли нашёлся бы участок больше 2 га, который можно было бы вспахать без серьёзного риска эрозии. Сезон выращивания овощей и фруктов был коротким. Снег часто лежал с октября по апрель.

С другой стороны, в долине было 11 плантаций клёна, это не считая тысяч диких деревьев твёрдого клёна, которые никогда не использовались для сбора сока. На холмах вокруг долины росло огромное множество елей, пихт, тсуг, твёрдых и мягких клёнов, берёз, тополей, ясеней, лип и буков. Лес восстанавливался сам, деревья росли быстро. В этих условиях можно было: 1. создать общественную лесопилку, заготовить необходимую древесину и построить или перестроить 15-20 домов на подходящих участках земли; 2. обеспечить каждый дом участком для огорода, сада и хозяйственных построек; 3. создать центральную ферму, которая обеспечивала бы всю долину; 4. организовать общие мастерские, теплицы и гараж; 5. присоединить к лесопилке деревообрабатывающее предприятие, которое производило бы игрушки или другой востребованный на рынке товар из дерева, при этом заготовка древесины и восстановление леса велись бы на научных основаниях; 6. заготавливать кленовый сироп коллективно, создав общее производственное помещение, разливать его в привлекательные ёмкости и продавать по мере возможности; 7. привлечь дополнительные денежные средства, продавая вязаные или тканые половики, поделки и резные украшения из дерева, кузнечные изделия, мебель; 8. создать местную школу, библиотеку с читальным залом, общественный центр и другие учреждения, необходимые для полноценной жизни местного сообщества. Такая организация жизни при хорошем управлении, энтузиазме и идеализме жителей обеспечила бы благополучие 75-100 человек. Это возможно только при наличии общих целей, согласованности действий, дисциплины и железной воли к осуществлению проекта, на который понадобится по крайней мере 10 лет.

Множество молодых идеалистов приезжало в нашу долину, они проводили здесь дни, недели, месяцы и даже годы. Но никого из них эти идеи не увлекали настолько, чтобы от теории перейти к делу. Несмотря на множество разговоров, встреч и обсуждений такое сообщество не было создано. Было предпринято несколько отдельных попыток, но ни одна модель не была доведена до успешного завершения.

В результате заготовкой дерева в долине занималась приезжавшая на время передвижная лесопилка, которая принадлежала профессиональному лесозаготовителю. Огромные объёмы древесины вывозились в ближайшие города. Для получения кленового сиропа использовалось меньше половины кленовых деревьев. Большая часть сиропа продавалась оптовым покупателям за небольшие деньги. Было предпринято несколько попыток устроить местную пекарню, но в них не было систематического подхода и они продолжались недолго. Не дало результата и намерение создать ясли и детский сад.

Множество семей, многие с маленькими детьми, приезжали в долину с желанием обосноваться здесь. Некоторые из них оставались на более или менее продолжительное время. К концу нашего 20-летнего пребывания население долины немного уменьшилось, а кооперация ограничивалась отдельными случаями обмена товарами и услугами. В рамках взаимопомощи люди помогали друг другу во время болезней и когда нужно было присмотреть за детьми, но такие примеры можно видеть в обычных сообществах в любой точке мира.

В нашей долине жили коренные вермонтцы и переселенцы, которые стремились уйти от традиционных трудовых отношений. Большинство из этих мужчин и женщин дорожили своей личной свободой и считали, что кооперация станет первым шагом к навязанной дисциплине и принуждению. Они настороженно относились к организованному труду и планированию и не прибегали ни к тому, ни к другому. Как следствие, большинство общественных инициатив относились лишь к сфере досуга.

Совместный досуг играл большую роль в жизни долины. Несмотря на отсутствие коллективной экономики жители долины настойчиво прилагали усилия, чтобы организовать совместное времяпрепровождение. «Отдых необходим, и никто не заслуживает его больше, чем сельский житель… Не забывайте выделять время для отдыха» (Gervase Markham, “Country Contentments”).

Летом и в начале осени встречи проводились на улице. Соседи собирались на пикники на склонах холмов, ходили друг к другу в гости, устраивали танцевальные вечера. Встречи под открытым небом подходили для длинных летних дней и хорошей погоды. Для отдыха в холодное время года были нужны другие условия. В нашей гостиной можно было принять до 40 человек, разместив всех на кушетках и стульях перед камином. В течение нескольких лет гостиная была местом для дискуссий о событиях в мире, для философских бесед и обсуждения других вопросов. Эти встречи обычно проходили по субботним или воскресным вечерам.

Каждую среду встречи проводились в местечке Вест Тауншед, в 25 км от нас. На встречи в нашей долине редко приходило больше 30 человек, а в Тауншеде собиралось до сотни. Иногда соседи из Тауншеда приходили к нам, а жители нашей долины отправлялись в Тауншед.

Напряжение, вызванное мировой войной в 1939-1945 гг., а потом холодной войной и войной в Корее, стало препятствием для проведения встреч. За исключением нескольких человек все коренные вермонтцы отказывались участвовать в дискуссиях и у нас, и в Тауншеде, поскольку считали их слишком радикальными. В этом не было ничего удивительного, поскольку вермонтцы практически поголовно были республиканцами и считали идеи демократов левыми. Вначале на беседы в Тауншеде приходили старшеклассники нескольких школ. Но из-за нарастающего напряжения они перестали посещать встречи. Такие дискуссии сложно проводить длительное время даже в городах и при участии компетентных опытных лидеров. А в военное время в маленьком изолированном сообществе это ещё труднее.

Жители долины делились на две основные группы по сфере интересов. Одних занимали происходящие в мире события и вопросы смысла и цели жизни. Другие хотели отдыхать и говорить только о местных делах: о том, как воспитывать детей, как организовать ясли и танцплощадку, как построить общий дом для подобных бесед и других встреч. Мы пытались чередовать беседы о мировых событиях и местных делах. Напряжение, вызванное войной, нарастало и приводило к конфликтам между соседями. В конце концов дискуссии были прекращены, их место занял совместных отдых и развлечения.

Для организации совместного досуга было решено создать общественный центр. Попытка использовать для этой цели здание школы успехом не увенчалась. Тогда Норман Уильямс нашёл выход из положения, купив заброшенный дом, стоявший на доступном для всех участке в 15 га. После ремонта и расчистки территории центр был готов для отдыха и собраний.

Со времени своего переезда в долину Норман выступал за развитие совместной деятельности. Его беспокоило, что местные оставались равнодушными к сотрудничеству. Он считал, что настоящее местное сообщество возможно только при условии участия всех соседей. По его мнению, для привлечения жителей долины нужно было проводить мероприятия, в которых с радостью участвовал бы каждый. Другими словами, нужно было снижать планку совместной деятельности до минимального общего знаменателя.

Опыт показал, что вермонтцы не хотят участвовать в дискуссиях, поэтому нужно было придумать более привлекательные совместные дела. Норман считал хорошим решением пикники, ужины и танцы. Для этого и стали использовать отремонтированный общественный центр. Под сопровождение аккордеона и пластинок жители долины так преуспели в танцах, что их стали приглашать для выступлений в ближайшие города. Танцы проводились в субботу вечером и с таким успехом, что люди приезжали к нам за много километров, чтобы поучаствовать. Но всё-таки некоторые жители долины на танцы не ходили. Более того, возникло новое осложнение – вопрос об алкоголе.

Безалкогольные напитки продавались на танцах с самого начала работы общественного центра. По мере того, как расширялся круг участников, на танцах стали появляться выпившие люди. Некоторые приносили алкоголь с собой. Ричард Грегг, Орфа Колли и Нельсон Росон, которые в то время были управляющими, приняли решение запретить употребление алкоголя в общественном центре. Вопрос вызвал дискуссию. Было проведено общее собрание. Управляющих переизбрали. Новые управляющие считали употребление алкоголя на танцах допустимым. Ушедшие в отставку управляющие были среднего или старшего возраста, новые были представителями младшего поколения.

Вопрос об алкоголе потряс сообщество до основания. Разрешение на употребление алкоголя в общественном центре тщательно обсуждалось. Большинство жителей выступило за свободу для любителей спиртного. Антиалкогольное меньшинство отказалось посещать собрания в центре, если алкоголь будет разрешён.

До этого жителям долины удавалось решать вопросы морали и этики без серьёзного ущерба для сообщества в целом, неприятные последствия касались только непосредственных участников спорной ситуации. Вопрос об алкоголе расколол сообщество и в итоге полностью разрушил деятельность общественного центра. В какой-то момент активно обсуждался вопрос о реконструкции центра, так чтобы в нём появилась мастерская для занятий ремёслами, учебные классы и помещение для расширенных досуговых мероприятий. Спор об алкоголе поставил крест на этих планах.

Этот опыт подтверждает часто повторяемое правило: идеологическое согласие – необходимое условие для успешного существования сообщества. Единого мнения о целях и средствах недостаточно. Но это не было очевидно для жителей нашей долины. Чтобы сообщество выжило, в нём должна быть общая идеология, которую разделяют все участники. Общественный центр мог стать значимым объединяющим фактором в жизни нашей долины. Вместо этого он обострил противоречие, которое часто становится яблоком раздора и в личной, и в общественной жизни.

Каждое хозяйство в нашей долине оставалось независимой экономической и социальной единицей. Имели место отдельные примеры взаимопомощи по особым соглашениям между семьями. Когда попытки наладить общественную жизнь закончились и общественный центр был заброшен, местное сообщество оказалось в том же состоянии, в каком было десятилетие назад. Время от времени проходили встречи для совместного отдыха, но вместо общего сотрудничества жизнь долины пронизывали вражда между семьями и идеологический антагонизм.

Конечно, это неприятная картина, она не обнадёжит тех, кто пытается создать коммуны в Северной Америке. Пожалуй, главный вывод из этого опыта заключается в том, что у человека, воспитанного на индивидуалистической модели современного общества, очень мало шансов наладить эффективное сотрудничество. Проще леопарду поменять свои пятна.

Напряжение военного времени и резкое расхождение во мнениях, которое проявлялось во время дискуссий по общественным вопросам, вместе с нашими собственными склонностями навели нас на мысль о другом виде совместной деятельности – мы начали проводить утренние музыкальные часы по воскресеньям. Когда позволяла погода, мы устраивали встречи на террасе нашего дома или под деревьями; в холодные дни – перед камином в нашей гостиной.

Это мероприятие было очень неформальным. В 10 часов 30 минут все, кто собрался, приступали к музицированию. Программа составлялась в соответствии с интересами и возможностями присутствующих. Религиозные и антирелигиозные взгляды наших соседей были очень разнообразными, поэтому нужно было не привлекать особое внимание к музыкальным произведениям религиозного характера, но и не избегать их. С небольшими исключениями мы успешно справлялись с этой особенностью.

Наши музыкальные часы состояли из двух частей: любительское пение или игра на музыкальных инструментах и профессиональная музыка на пластинках (иногда нам везло, и среди нас оказывались профессиональные музыканты). Когда на встречу приходили люди, умеющие играть на музыкальных инструментах или имеющие чётко определённые предпочтения в музыке, программа менялась соответствующим образом. Однажды у нас в гостях оказался хороший скрипач, который сыграл для нас; был также гитарист, который играл на гитаре мелодии Баха; ещё запомнилось выступление певицы с замечательным глубоким голосом. Мы были рады каждому таланту. В одно прекрасное воскресенье откуда ни возьмись появился профессиональный флейтист и два любителя деревянных флейт. Мы с ними составили квинтет и четыре часа наслаждались музыкой для ансамбля. Эти исполнители оказались у нас случайно, и больше мы их не видели.

Музыкальные часы пользовались успехом у наших соседей. На них собиралось больше людей, чем на дискуссии по общественным вопросам. Когда музыка заканчивалась, гости осматривали наш огород и дом и обычно уходили с подарками – овощами и цветами. Насколько мы можем судить, музыка давала нашим соседям больше, чем дискуссии. Антагонизм практически полностью отсутствовал в наших музыкальных занятиях.

Одно заметное событие объединило долину – это была отмена почтовой службы в 1945 году. Война ещё не закончилась, бензин экономили. Зима была очень снежной. Машин было немного, а большинство молодых людей, которые могли их водить, находились далеко от дома. Пожилым людям было особенно тяжело добираться до города, и местный почтальон Уоллес Крониншильд связывал их с внешним миром, доставляя и собирая почту три раза в неделю, и время от времени помогая с доставкой продуктов. Именно в этот момент почтовый департамент в Вашингтоне решил отменить наш почтовый маршрут из-за его нерентабельности, уведомив об этом жителей всего за неделю.

Жители долины были шокированы и ошеломлены, а потом, осознав все последствия этого решения, они ещё и очень разозлились. Разговоры почти мгновенно перешли в действия. Состоящий из добровольцев оргкомитет связался со всеми, кто пользовался услугами почты, и созвал собрание в здании школы, чтобы принять программу действий. Собрание состоялось в снежный февральский вечер. Жители долины пробирались через снежные заносы. Приехали люди из расположенных рядом городов Ямайка и Бондвилль. К началу собрания в зале было сорок с лишним человек. Печка раскалилась до красна, масляные лампы освещали лица коренных жителей и недавних переселенцев. За всё время пребывания в долине мы не видели такого представительного собрания, даже на похоронах. Отмена почтового маршрута собрала вместе всё местное сообщество, которое было намерено отстоять почту.

Собрание избрало Чарльза Маккёрди председателем, Хелен Ниринг секретарём, Джека Лайтфута, Раймонда Стайлса и Скотта Ниринга советниками «Гражданского комитета Пайкс Фоллз». Мы обсудили стратегию и те меры, которые обеспечили бы нам всестороннюю помощь и поддержку в борьбе за отмену решения почтового департамента. Наша программа была простой. Мы предложили всем присутствующим написать главе почтовой службы США и выразить протест против несправедливого решения. Затем написать нашим сенаторам и представителям в конгрессе, сообщив им о ситуации и о нашем негодовании и потребовав поддержки с их стороны. Мы написали письма молодым людям на фронт, призвав их к протесту против отмены почтового сообщения с родными.

Мы планировали написать письма в местные газеты, но тут получили удар от газеты Brattleboro Reformer, которая в редакционной статье написала о том, что Пайкс Фоллз – приятное местечко для рыбалки весной и летом, но едва ли правительству стоит выделять средства на почтовую службу всего лишь для 14 семей. Это вызвало взрыв возмущения в нашей долине, в газету было отправлено несколько полных негодования писем. Опубликовав их, Brattleboro Reformer пересмотрела свою позицию и написала, что вместо доставки почты по вторникам, четвергам и субботам нам нужно предоставить ежедневное почтовое обслуживание. С тех пор газета была на нашей стороне и опубликовала около 20 заметок, писем и статей по поводу почтового маршрута Пайкс Фоллз.

Ещё одна местная газета Bennington Banner с насмешкой прокомментировала претензии горстки маленьких людей, затерянных где-то между холмов. У этих людей, писал редактор, сейчас гораздо больше удобств, чем у их предков сто лет назад; беда вот в чём: их приучили думать, что всё, чего они хотят, польётся как вода из крана. Это было слишком. И в Браттлборо, и в Беннингтоне был городской водопровод, и это сравнение было оскорбительным для людей, которые носили воду из колодца или родника. В этих городах мы делали покупки, а они посмеивались над жителями деревни, которые поддерживали их бизнес. Мы написали в газету о своём мнении относительно такой тактики.

Мы увидели в New York Times своевременную подборку информации, которая была доведена до общего сведения. В выпуске от 22 февраля 1945 года сообщалось, что почтовая служба США «ожидает в следующем финансовом году прибыль в размере $265.214.280». Общий годовой расход на наш почтовый маршрут был меньше $800. Большие мальчики в Вашингтоне экономили доллары, забирая пенни у маленьких людей, чьи сыновья были на фронте и воевали за демократию.

Вот такая получилась ситуация – горстка сельских жителей из засыпанной снегом далёкой долины (наши провинциальные нужды заслоняет война, а наши молодые мужчины на фронте) вступает в бой с правительством Соединённых Штатов Америки. Это была битва Давида с Голиафом, мышь нападала на слона. Всё было против нас, но мы знали, кто победил в библейской истории, и слышали, что мыши могут приводить слонов в трепет.

Мы арендовали городской зал собраний в Ямайке и созвали представительное собрание. Зачитали записи с первого собрания, напомнив, как сложилась нынешняя ситуация. Собравшиеся выступали с речами, говорили дети, женщины, чьи сыновья были на фронте; выступил солдат Джон Старк, приехавший домой на побывку; а также Фредерик ван дер Уотер, представлявший компанию Freeman, она участвовала в протестах против строительства дамбы, которая должна была затопить долину Западной реки. Были приняты резолюции, которые мы направили руководителю почтовой службы США, губернатору, наши конгрессменам и сенаторам. Собрание было живым и спонтанным. Это был единственный случай за многие годы, когда соседи были настолько оживлены и взволнованны.

Отклик на это собрание был немедленным. Газеты в Рутланде и Берлингтоне вышли со статьями в нашу поддержку. Заголовки гласили: «Пайкс Фоллз просит сенат провести расследование», «Общее собрание требует восстановить почтовую службу». Чарльз А. Пламли, депутат конгресса от Вермонта, 21 февраля сделал заявление в палате представителей о предоставлении почтовых услуг в сельской местности по всей стране. Он отметил, что почтовая служба США ведёт бизнес ради прибыли и получает доход в миллионы долларов, в то время как её девизом должна быть «услуга», а не «прибыль». «Почтовая служба произвольно объединяет бесплатные сельские маршруты доставки, отменяя их по всей стране для экономии средств несмотря на то, что получает прибыль, и это в то время, когда родители ждут писем от своих сыновей и дочерей с фронта». (Очевидно, конгрессмены всё-таки читают письма своих избирателей).

На первой неделе после отмены почтового обслуживания фотограф и журналист из газеты Boston Globe рассказали Новой Англии историю Давида и Голиафа («Вермонтская деревня против отмены почтового маршрута»). На второй неделе была опубликована статься в New York Times («Борьба за восстановление сельского почтового маршрута: 16 вермонтских семей требуют от Вашингтона справедливости»). Мы подключили к нашей борьбе New England Homestead, Rural New Yorker и другие сельские газеты. На третью неделю нашей кампании она набирала обороты, но тут почтовый департамент сообщил о восстановлении обслуживания нашей долины.

Мы решили отпраздновать это событие. Мы связались с губернатором Вермонта Мортимером Проктором, пригласили в его в Ямайку и организовали праздник в городском зале собраний. «Что? Вы пригласили губернатора в Ямайку?» – горожане были поражены. «Конечно, – отвечали члены оргкомитета. – Разве он не губернатор Ямайки, так же как и других частей Вермонта?». Встреча прошла с большим успехом, зал был украшен, мы приготовили угощение. Присутствовал губернатор с женой. Все прекрасно провели время. «Вот чего можно добиться криком», – сказал один из горожан. Другой благоразумно ответил: «Смазывают то колесо, которое громче скрипит».

Темой этой праздничной встречи стало развитие сельских территорий. «Дух сегодняшней встречи, – сказал губернатор Проктор, – это дух жителей Зелёных гор. Вы показали своё мужество, стойкость и решимость, когда донесли до Конгресса дело Вермонта. Вы представили его в Вашингтоне, и Вашингтон узнал, какой гром может прокатиться по Вермонту, когда просыпается его дух».

Это был первый и единственный случай за время нашего пребывания в Вермонте, когда все жители, и «местные», и «пришлые», работали вместе с большим желанием. Разделение на группы и враждебность были забыты. Этот эпизод стал прекрасным примером того сотрудничества в местном сообществе, которое возможно, когда люди твёрдо решают сделать дело сообща.

Перевод Анастасии Лаврентьевой

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: